Опубликовано в журнале Арион, номер 3, 2014
![](https://magazines.gorky.media/wp-content/uploads/2019/04/golosa.jpg)
НЕ ТВОЯ ИСТОРИЯ
семидесятилетней женщине дали три года
за три трехлитровые банки, украденные с забора соседского огорода
она говорила — я их не крала, я думала, они никому не нужны
но это неправда — сказали ей — это вы никому не нужны
банки стояли безмёдны, безвинны и рады
федорой отмытые, сияли на кухне боками
«наполню их завтра, сегодня ни меду нет, ни винограду
только птицы и звезды за синими облаками
звезды и птицы
деревья и мысли
завтрашний день
и не знаю что будет после
чашки и блюдца
на кухне от горя бьются
банки сияют
а в руки мне не даются»
после суда, но ты не узнаешь об этом
(писем тебе не напишут, никто к тебе не приедет)
на заборе соседском окажутся три поэта
они будут петь песни твоим соседям
утро одинаково начинается с гимна банкам
в полдень мужчины поют оду кривым заборам
вечерами они голосят серенады ограбленным бабкам
пугая окрестности дактилическим ором
и так каждый день, весь твой срок, всю твою ходку
соседи сойдут с ума, но ты не узнаешь об этом
они попросят твоих домочадцев — дайте нам ее фотку —
побегут в церковь, свечи поставят в ноги поэтам
видишь, как все отлично кончается, как хорошо канается
то, что казалось бы, так неожиданно начиналось
и я понимаю, а ведь я не хочу, чтобы это кончалось
впрочем, се уже не твоя история, и тебя она не касается
БОЖЬЯ ОШИБКА
«У меня два ребенка — дочка и дочка,
и нет мне ни одного сыночка.
Адам на меня не глядит.
Все нудит — если третий окажется дочкой,
пойдет да и сам родит.
А я уже бочка бочкой. И тот, кто во мне,
откликается на «доченьку-дочку»,
а когда говорю — «сыночек ты мой, сыночек», —
кулачком не стучит, молчком молчит.
Душа у меня болит», —
так Ползучему Гаду говорила Лилит.
«Он бросит меня, он уйдет к этой, как ее, Еве.
Она целыми днями сидит на древе, поедая плоды.
Бесцветная! Из чего ее сделали? Из воды?
Посмотри в ее глаза, Адам! Они как пустые ведра —
она и не думает о тебе! А ты
примеряешься к ее бедрам,
думаешь — Ева родит мне пацана,
здоровая баба она».
Лилит родила четвертую бабу в семью.
Адам сказал, что все это он вертел
на своем краю.
Вещей не взял, так голышом и направился к Еве.
Та сидела на древе,
прозрачная, что из воды выпрыгнувшая русалка.
Адам сказал:
«Ты моя самка,
а другая — божья была ошибка.
То, что было с ней, несчитово. И да будет все снова,
да будет все снова. Аминь. Готово».
* * *
мы не гуляли по крышам
не пили глинтвейн у моря
мы сидели в твоей комнате
или лежали в твоей комнате
я точно не помню
что мы делали в твоей комнате
но я помню точно
мы не гуляли по крышам
и не пили глинтвейн у моря